Сергей Рахманинов. Две жизни

На репетиции первой оперы Сергея Рахманинова «Алеко» к двадцатилетнему, еще никому не известному, автору подошел Чайковский и смущенно спросил: - Я только что закончил двухактную оперу «Иоланта», которая недостаточно длинна, чтобы занять целый вечер. Вы не будете возражать, если она будет исполняться вместе с вашей оперой? Потрясенный и счастливый Рахманинов не смог ответить и молчал, будто воды в рот набрал. - Но если вы против… - начал Чайковский, не зная, как истолковать молчание молодого композитора. - Он просто потерял дар речи, Петр Ильич, - подсказал кто-то. Рахманинов в подтверждение усиленно закивал головой. - Но я так и не понял, - засмеялся Чайковский, - против вы или нет. Если не можете говорить, то хоть подмигните… Рахманинов так и сделал. - Благодарю вас, кокетливый молодой человек, за оказанную мне честь, - совсем развеселился Петр Ильич.

Он крайне мало говорил о себе, а между тем, его скрытая от посторонних глаз жизнь была полна захватывающих «сюжетов».
Перипетии судьбы гения по-разному отражены в книгах Б. Никитина и О. фон Риземана. Монография Никитина читается, как увлекательный роман-расследование, поражающий обилием малоизвестных фактов и красноречивых деталей - нередко именно они становятся «шифром» к рахманиновским тайнам. А их немало: какова связь историй любви и авторских посвящений, столь ли уж враждебны были отношения Рахманинова с «конкурентами» - Скрябиным и Стравинским, кто на самом деле излечил его от депрессии - Лев Толстой или доктор Даль, и почему композитор «отживающего» стиля, которому предрекали забвение, занял одно из первых мест в рейтинге классической музыки?